Последние блоги


Доносчик

Сценка из будущего.
* * *
Десятилетний Павлик Морозов вырвал из тетради двойной лист, взял гелевую ручку и крупными буквами вывел: «Донос», а ниже: «Дедушке Ивану Семеновичу от внука Павла». Сегодня занятия в школе отменили из-за того, что завуч сообщила в ФСБ о подозрительном увлечении директора гольфом, характерном для американца, а не для честного россиянина. Теперь по всему зданию строгие полисмены что-то искали — то ли подпольную типографию либералов, то ли гей-клуб. Детей отпустили домой.
У выхода Павлик столкнулся с учительницей Защиты русского языка и она приказала ему потренироваться писать доносы, чтобы исправить двойку, полученную за сочинение «Как разоблачить национал-предателя».
— Твой тёзка — Павлик Морозов — не пожалел отца во имя нашей Родины! И погиб от руки деда. Бери пример с этого смелого мальчика. — Назидательно говорила учительница, и звездочки на её погонах ярко блестели.
И Павлик решил потренироваться на своей семье. Для начала настучать о чём-нибудь дедушке. Итак: «Дорогой дедушка, считаю своим долгом проинформировать тебя, что...».
Павлик задумался, деда не стоило тревожить по пустякам. «… что наша бабушка — бандеровка! Она ругает Президента за то, что из-за нашего Крыма и Донбасса санкциям нет конца, цены выросли, и мы едим одни макароны. А когда ты вслух читаешь газету «Сталинист», называет тебя старым дураком. Ещё она нашла в подшивке «Сталиниста» твою заначку и купила на все деньги соль, муку и спички». Больше Павлику сказать было нечего, он размашисто подписался и поставил число — 7 ноября 2024 год.
Вырвал второй лист и снова озаглавил «Донос. Бабушке Оксане Макаровне от внука Павла». «Дорогая бабушка, хочу сообщить тебе следующее: наш дедушка каждый вечер курит на балконе, хотя врач ему запретил. И карточки на хлеб и водку потерял он, хотя сваливает на папу. А ещё он отослал наши тёплые вещи как гуманитарную помощь в Донецк. Наверное, это правильно, но что мы будем одевать зимой?». Третий донос был маме. «Милая мамочка, репетиторша Алёна, которая должна готовить меня к экзаменам по Защите русского языка, вовсе не показывает мне боевые приемы и не рассказывает про наш Крым и Донбасс, а закрывается с папой в спальне. И судя по звукам, учит боевым приемам его».
Доносить на маму Павлику было неловко, но он решил преодолеть свою слабость. Потому что для настоящего патриота ближе интересы страны, чем личные привязанности — так говорил на уроке Сугубого благочестия священник отец Триколор. Да и дома не раз слышал, что сейчас без доносов нельзя сделать карьеру, нельзя получить квартиру и даже за границу не выпускают, если ты не разоблачил пять врагов народа. А их на воле всё меньше…
И Павлик начертал на чистом листе: «Дорогой папа, наверное, ты должен узнать, что наша мама — еврейка. Я не уверен, но подозреваю — нам в школе на уроке Любви к Отечеству объясняли, как узнавать евреев по внешности. Ещё она говорит, что ты слабак, и что даже я не родился бы на свет, если бы ей не помог наш сосед Чебурек Мамаевич. Она уверена, что тебе оторвало на Донбассе не только ногу… Но я тобой горжусь и тоже хочу воевать с укропами».
Павлик разложил доносы на видном месте. Для мамы около зеркала, для бабушки — на кухне, для деда — на балконе, для папы на диване перед телевизором.
Ему хотелось донести о чём-нибудь и сибирскому коту Шойгу, который мрачно смотрел из угла зелеными глазами, но Шойгу читать не умел, и Павлик просто показал ему на кухне принесенную бабушкой с рынка селёдку — редкий деликатес после десятилетия санкций. Шойгу, которому тоже надоели макароны, впился клыками в рыбину и куда-то уволок.
Вскоре родственники наткнулись на доносы. Мама била тарелки и кричала папе: «Как с Алёной, так ты всегда готов!» А папа размахивал протезом и рычал: «Павлик от Чебурека Мамаевича? Убью!» Бабушка топтала ногами подшивку «Сталиниста» и дедушкины сигареты, а дедушка искал валидол и стонал: «И зачем только я на тебе женился, лимитчица харьковская». Испуганный Павлик залез под стол, где наткнулся на кота, который тоже был не в настроении и урчал, боясь, что отберут селёдку.
Но вскоре приехал наряд полиции и всё стихло. Оказалось, что на Морозовых написал донос сосед Чебурек Мамаевич, обвиняя их в расизме, разжигании и непосещении мечети, обязательном для каждого православного москвича в День толерантности трудящихся. Павлик стоял на лестничной площадке, прижимая к груди кота, и плакал в его воняющую селедкой шубу, а полиция уводила родителей. Чебурек Мамаевич в это время говорил важной даме из ювенальной юстиции, что готов усыновить мальчика и передать ему все свои знания, как опытный торговец макаронами.
© Влада ЧЕРКАСОВА

Под кремлёвскую дудку

* * *
Что за шум и топот в центре столицы? Слышится странная мелодия — русскую «Барыню» вдруг сменяет лезгинка, переходя в «Хава Нагилу», а та обрывается, уступая бравурным звукам Советского гимна. Большая толпа собралась поглазеть на доселе невиданное действо — русские националисты пляшут под кремлёвскую дудку!
Долго твердили они, что служат интересам народа и клялись бороться с режимом, и вдруг все, вмиг, ринулись водить хоровод вокруг трона.
Вот степенно, напоминая себе благонамеренного и расчётливого бюргера, движется Крылов, пытается сохранить имидж европейца, но порой достает из-за пазухи уголок имперского флага и с чувством целует его.
Следом лихо, вприсядку, в белой рубахе, расшитой красными петухами, летит Холмогоров, и ничуть не запыхался — наверное, часто репетировал накануне.
В кокошнике, с ржавым комсомольским значком на фольклорном сарафане, плывёт лебёдушкой Холмогорова, собирая у зрителей гуманитарную помощь для Новороссии.
В чёрном кафтане, с растрепанной кудреватой бородой выделывает коленца смазными сапогами Штильмарк, потрясая своим обращением в поддержку Путина.
Вьётся вьюном Тор-Кралин, заправляя за уши незримые пейсы, поднося к уху мобильник — не поблагодарят ли с Лубянки?
И гордо подняв подбородок, кружится с самим собою в вальсе расолог Авдеев, прижимая к груди новую книгу, где доказал он, что Гиркин, Безлер, Зайдлер, Кауфман, Добкин, Кернес и Бородай — истинные арийцы.
Много, много других вождей и маленьких фюреров участвует в красочном представлении. Долго ждали этого события коммунисты и евразийцы, много их среди зрителей. Вот Зюганов с слезами на глазах пытается повязать Авдееву красный галстук, принять в почётные пионеры. Вот хлопает в ладоши Лимонов. Вот Багиров, выскакивая из толпы, пожимает руки новым соратникам. Вот Дугин трясется в такт музыке, приговаривая; «Убивайте, убивайте, убивайте»…
Когда звуки «Барыни» внезапно сменяются лезгинкой, некоторые националисты останавливаются, невольное замешательство отражается на их лицах. Но тут в кругу появляется Кадыров, показывает движения кавказского танца, весело восклицая: «Асса, Евразия!» И националисты неумело, но с каждым шагом увереннее, начинают подражать чеченскому Герою России. На заднем плане пляшут рядовые националисты. Вот машут шашками донские казаки, перебрасывая друг другу чучело в одежде «Пусси Райт», шлёпают его нагайкой. Порой из их рядов высовывается какой-то молоденький казачок и пытается уточнить:
— Мы же нация, братцы?
— Мы сословие, дурень! Потомки беглых холопов. — И атаман, увешанный медалями от подбородка до паха, заталкивает неосторожного в пляшущий строй.
С краю топчутся парни в чёрной форме, которым некто раздаёт ватники. Покорно одевают ребята этот символ советских концлагерей — приказ есть приказ. Напялив ватник, превращаются в огромных колорадских жуков, щелкают жвалами, взлетают над Москвой, спешат на Юго-Восток Украины. Радуются этому тысячи мигрантов, тоже собравшиеся поглядеть на спектакль — теперь будет им спокойнее на улицах Москвы.
… Но вот стихает кремлёвская дудка и прочие инструменты политтехнологов, куда-то исчезает трибуна с отечески улыбающимся Президентом, и националисты видят себя среди разорённой разграбленной страны, где бабушки с пенсией в пять тысяч умирают с голоду на папертях, где закрываются школы и больницы, заводы и фирмы, где растут налоги, тарифы, цены и падает рубль, доводя до паники небогатое большинство, накануне кричавшее: «Санкции? Не смешите мои «Искандеры»!
Но не унывают танцоры под кремлевскую дудку — ведь у некоторых есть квартирки в загнивающем Евросоюзе, да и заплатят за пляску щедро. И расходятся они на свои диваны, к своим сайтам, где нет места для настоящей живой России, для бед её народа и подлинных его интересов.
© Влада ЧЕРКАСОВА